July 3rd, 2013

Воспоминания книжного спекулянта. Story

Я стараюсь не заходить в изобильные книжные магазины Москвы. Если нужна какая-либо опреленная книга, прошу Наташу. И она мне ее привозит. Новенькую, нечитанную, пахнущую какими-то совсем не книжными ароматами и почти всегда в совершено никчемном глянце. Как полированная мебель.И уже после начинаешь осознавать, что в руках именно Книга, а не красиво упакованный массовый товар широкого потребления. А когда все же заносит в книжный и там мне предлагают приобрести любое из двадцати пяти изданий "Мастера" я впадаю в ступор. Мне хочется купить всё. Во всех изданиях. За все годы. Пусть стоят на полках. Дети, внуки читать будут. И я, конечно, соглашаюсь с тем, что всё уже оцифровано и есть в интернете. А внукам будут вживлять в голову чип с полными собраниями сочинений. Согласно школьной программы. Но всё равно, я хочу принести домой Эти Книги. Хочу видеть их корешки, слышать воздушное перелистывание страниц и искать вечно вылетающее перышко закладки. Как тогда...

Прохладный май 85-го. Мы с Арнольдом стоим на своем посту у "буков" на Короленко, где в огромном полуподвале расположился главный в Харькове букинистический магазин.

1358410060_016

Книжный дефицит, гигантский, как и все остальное в СССР, накрыл страну. Наглухо. В магазинах только собрания сочинений Брежнева, Ленина и товарищей, одобренных вечно правящей партией. В изобилии Шолохов и Фадеев. А если спросишь у продавца про Пастернака или Гумилева, то в лучшем случае, он посмотрит, как на полного идиота. Приобрести хорошую книгу можно было тремя путями. Если ты большой партийный начальник и имеешь доступ к спецраспределителям, где продаются Книги, издаваемые микроскопическими тиражами. Также вариант сдать двадцать пять кило макулатуры, получить в специальной конторе талон и выбрать что-нибудь из дефицитных "макулатурных" изданий. Там, в основном, шли приключения и детективы - Дюма, Дрюон, Конан Дойль. А в том случае, если ты располагаешь по настоящему большими деньгами, то тут помогут букинисты, а проще говоря, книжные фарцовщики или купцы.

Так вот, мы с Арношей купцы. Мы скупаем книги у желающих их сдать в букинистический магазин. Даем цену значительно большую, чем официальные скупщики. Но только за определенных и дефицитных авторов. Нас уже знают. И клиенты и блюстители. При этом особо не гоняют, так как и дирекция магазина, и районная милиция получает еженедельные презенты. Клиентура у нас досвольно однообразная - алкаши, стащившие где-то пару книг, школьники и студенты, распродающие родительские библиотеки, старички и старушки, порой со слезами расстающиеся с любимыми книгами.

Цену мы даем неплохую. Но, конечно, исходя из условий черного рынка книготорговли. Так "белый" двухтомник Цветаевой покупается за 20-25 рублей, а уходит на продажу не меньше чем за полтинник. А тот же очень редкий Мандельштам из "Библиотеки поэзии" мне как-то достался всего-лишь за четвертной. И это при средней зарплате по стране в полторы сотни рублей. В месяц.

Иногда книга ищется под заказ.Тогда ставки растут.

-Не, пацан, сегодня ты ерунду принес. Это и это брать не буду. За Шекспира дам пятерку. Ой, а это что у тебя? Второй том "Истории исскуства" Вёрмана?

Быстро хватаю огромное золоченое издание, конца девятнадцатого века. А Арнольд уже шепчет мне в ухо "Покупай. Уйдет. Терентьич его уже второй год ищет. У него только первый том. Возьмем двести легко". Я даю ошалевшему студенту пятьдесят рублей и он радостно мчится к мнущейся неподалеку группе таких же двоечников. Полста для них, живущих на сорокарублевую стипендию, целое состояние.

Редчайший Вёрман тут же убывает к богатому библиофилу Леониду Терентьевичу, который специализируется на литературе по искусству. А мы с Арнольдом делим дневную прибыль, и я, наконец-то, торжественно приобретаю у коллеги с Пушки свою давнюю мечту - запрещенное в СССР итальянское издание "Доктора Живаго" на русском языке. Это была моя первая запретная книга.

Хотя, нет. Раньше. Гораздо раньше. В 1977 году отцу на сорокалетие друзья, скинувшись, подарили "самиздатовского" Булгакова. "Мастера и Маргариту". Роман был напечатан безвестной машинисткой на тончайшей папиросной бумаге стандартного размера и в домашних условиях переплетен зеленым картоном. Никаких названий на обложке. Никаких титульных листов. Но как божественно шуршали эти страницы! Как торопливо врывались в мою четырнадцатилетнюю жизнь, казалось бы, невозможные булгаковские строки. Потом папа подарил книгу мне. Она до сих пор со мной.

Но вернемся в 85-й. Да, чего скрывать.... Я был обычным книжным фарцовщиком и в двадцать два года зарабатывал на жизнь скупкой и перепродажей книг. Не могу сказать, что это приносило ощутимый доход, так как большая часть денег уходила на собственную библиотеку. Моим учителем и позже партнером по бизнесу стал известный в узких кругах купец и библиофил Арнольд Ткаченко. Этот полный сорокалетний дядька был самым настоящим книжным маньяком. Вы бы видели, как нежно он раскрывал желанную книгу, как осторожно перелистывал страницы, как вдыхал аромат сотни раз прочитанных строк. О книгах Арнольд знал все и мог часами рассказывать, например, о разнице между прижизненными и современными изданиями Блока. Также,как и я, он не заработал больших денег на книгах, но собрал одну из лучших в стране частных библиотек.Больше десяти тысяч томов.

А потом, летом 85-го за Арнольдом пришли. Он ввязался в дело с оптовой покупкой книг напрямую с полиграфической фабрики и с последующей продажей в розницу. Наверное, это сейчас кажется обычным бизнесом? А тогда было "расхищение социалистической собственности". Когда его квартиру обыскивали и опера начали сбрасывать с полок книги, Арнольд плакал. Потом его повели в воронок и, спускаясь по летнице, он просил жену сберечь библиотеку и продавать только в крайней необходимости. Осенью был суд. Семь лет лагерей. Где ты, Арноша?

А у меня остались книги. Каждая из них знает свою длинную историю. Они помнят все. И поэтому я не хожу в большие книжные магазины, где продаются двадцать пять различных изданий Булгакова. Я понимаю, что, наверное, не прав. Но по-другому не получается.





Buy for 3 000 tokens
Buy promo for minimal price.

Закажи себе Быкова и купи немного "Форбса"

Я плакал. Читал и плакал. От смеха. Как же я раньше это пропустил? Оказывается, пока я занимался всякими там коррупционерами от власти и оппозиции, кто-то легко и красиво, простите, поимел самых демократичных и талантливых, самых прогрессивных и неподкупных, самых солидных и непререкаемых.

Вдруг откуда ни возьмись, выяснилось, что за сравнительно небольшие деньги в весьма серьезном "Форбсе" опубликовали совершеннейшую бредятину - ну очень откровенное интервью несуществующего миллиардера, прилепив туда фотку и фамилию реального человека, взятые из соцсетей. Микроскопическая отметка "На правах рекламы", деньги в кассу и поехали. А небезызвестного оппозиционера и писателя Дмитрия Быкова, за такие же небольшие деньги (500 тысяч рублей) привезли в уральскую глушь для участия в предвыборной кампании того же несуществующего миллиардера, которого так старательно облизал "Форбс". Теперь, правда, была уже не фотка из соцсетей, а некий мужик, который изображал из себя богатого кандидата. Независимый Быков призвал со сцены голосовать как надо и нежно подержал дядечку за ручку. Однако, как сообщил сам Дмитрий Быков (см.в комментариях) и написали коллеги из "Новой", писатель не призывал со сцены отдать свои голоса за выдуманного кандидата, однако, сам факт проведения данного литературного вечера с участием мистического кандидата подтвердили. Но коль писатель и поэт утверждает, что открыто "не призывал", а просто участвовал, то вопрос с обсуждения снимается. Фразу зачеркиваем.

А после вся эта радость была опубликована в питерской "Газете о газетах". Причем даже с указанием автора этих розыгрышей. Им оказался некто Андрей Михайлов, который рассказал в подробностях о том, как можно разместить полную лажу в "Форбсе" и еще в пятидесяти изданиях, причем далеко не везде указывая "На правах рекламы". И как выписали на предвыборный тур знаменитого Быкова, тоже рассказал Михайлов. Впрочем, подробности смотрите сами на видео.



(Если видео не открывается, то смотри ЗДЕСЬ)

А перед Андреем Михайловым и коллегами из "Газеты о газетах" снимаю шляпу. Пятьдесят изданий и пламенного оппозиционера развели, как детей, заставив этих неподкупных и принципиальных петь диферамбы во славу несуществующего персонажа. И даже продвигать его в качестве кандидата в думу. За деньги, разумеется. И оправдания того же "Форбса", мол, мы указали, что "на правах рекламы", звучат весьма жалко. Обязанность редакции и журналистов проверять любую информацию никто пока не отменял. Кстати, а Быков ездил на Урал агитировать тоже "на правах рекламы"?

И еще вопрос. Если участники массового розыгрыша так легко повелись на деньги, то какой может быть следующий шаг Андрея Михайлова? Я бы предложил опубликовать в крупнейших СМИ интервью, скажем, председателя партии зоофилов, который бы подробно рассказал, как они будут бороться за депутатские кресла в Мосгордуме. Пусть даже на правах рекламы. А заодно отправить весь Координационный совет оппозиции в гастрольный тур, скажем, по Крайнему Северу. Пусть агитируют за независимость Чукотки, включая массовое переселение чукчей на яхту Абрамовича. Легко. Лишь бы деньги были.